Преодолев экватор 2-ого сезона,
решила все-таки приколотить здесь полочку для ремарок по сериям. Разумеется,
все открытия давно сделаны… Но иногда так всколыхнет, что прям распирает
сказать пару ласковых. -))
Как, например, в Hunted, которая всякий раз
рвет меня в клочья. Начиная с признания Дина, после кроатонского инцидента не
могущего и, видимо, не считающего себя вправе и дальше выполнять данное папе
обещание о молчанке. В Сэме, между тем, приятное волнение в связи с чаемой
особой планидой, уготованной ему ЖГД, боролось со слабым гласом совести, для
которой Сэм старательно сочинял байку о своем дрожании перед неодолимой властью
демона.
И вот братик, от страха и переживаний
за которого Дин жил в земном аду задолго до ада нижнего, начинает злобно на
него орать, чуть не топая ногами, от души вымещая панику, вызванную ощущением
своей слабости (подлинного, нравственного страха перед тьмой в Сэме отродясь не
водилось) и обиду на предателя-папу (которая уже к следующей серии изящно
превратится в признание папиной правоты). Ко всему привычной мне неизменно
хочется утопить гаденыша в ручье.
Каково Дину жилось и будет
житься с этой ношей, какой ужас он испытал, обнаружив сэмов так наз. иммунитет,
- обо всем этом эмпат не задумывается ни в этот раз, ни когда-либо в
дальнейшем. И то верно, не хватало еще прынцу и романтиццкому херою
озадачиваться чувствами прислуги за все, извозчика, телохранителя и штатного
ассенизатора.
Возьми на себя хоть немного
ответственности! – бушует младший. О-ла-ла, Сэмми, вот это наглость! Уважаю.
Шо б с тобой было, разреши себе Дин хоть на пару дней взять отпуск от
ответственности за всю вашу долбаную семейку? А неустанная декларация своего
статуса марионетки в руках супостата – эт, канеш, бездна ответственности, даа.
На Дина, смиренно признающего
право братца рычать на него и чуть не на коленях умоляющего не пороть горячку,
а дать ему подумать, как бы покомфортнее защитить дитятко от него самого,
крайне тяжело смотреть. Зато какой опиум для народа!
Фух, об остальном даже писать
неохота.
О Гордоне вот, правда,
подумалось… Мы как-то привыкли сравнивать его с Сэмом, а ведь там, при внешнем
параллелизме МО на известных отрезках биографий, - абсолютно разные мотивации.
Да и характерологически эти двое несходны лишь чуть менее, чем полностью.
Взрослость, честность с собой, несентиментальность, единство стандартов,
жесткий профессионализм – это все как-то совсем не про Сэма. Кое-что общее –
безжалостность к ближнему – вроде бы налицо, дык и она у Гордона, похоже, не
врожденная.
ИМХО, гораздо более родственна
ему другая персона – захаркина креатура, “Дин”-2014. Риал-Дин, что закономерно,
ненавидел обоих (хотя того “себя”, несомненно, сильнее).
Дин серьезно уверен, что
заслужил сэмкин побег. Плюс терпеливец он, конечно, потрясающий. Ни малейшего
гнева, только беспокойство. Искренняя радость за сволочонка, тусящего с Эвой.
Даже после двух взрывов, от которых едва не поседел, - всего лишь жалкая просьба
больше так не делать и приглашение в Амстердам. Ага, щас! Азартный охотник за
судьбой, вроде бы давно вышедший из пубертатного возраста, даже извиниться не
счел нужным – только выразил нахальную уверенность, что Дин и в следующий раз
его же не убьет же. И продолжил смачно плевать и на диновы чувства, и на его
здравые соображения о дальнейших действиях. Еще чего, такую скучищу спэшл киду
предлагать! Твоя, Савельич, обязанность – уберечь барича от потемнения, не
только не рассчитывая ни на какую помощь в этом со стороны самого подопечного,
но, напротив, ни в чем не ограничивая его священных прав, свобод, хотелок и
деяний, как бы они ни препятствовали спасению. Усек?
Тьфу, блин, эпик во всей своей
тошнотворной красе. Отвыкла я за последние три сезона от динкиных расстиланий перед
братцем, трудно идут.
Еще хочется немного вернуться к
2.05. Как знатному тормозу, впервые помыслилось, что Сэм, закатывая истерики на
тему “ястануубийцей”, и после убийства, совершенного Энди, упирая на сам этот
факт как на нечто роковое, перед чем меркнут незначительные детали: кто убит,
почему, при каких обстоятельствах и, главное, ради кого (ну не благодарить же
Энди за спасение Дина, не говоря уж о Трэйси. Они ж не Сэм), - так вот, Сэм тем
самым не только расписывался в своем бессилии перед дяденькой ЖГД и рисовал
себе индульгенцию на все, что ему, Сэму, вздумается совершить в дальнейшем.
(Чем уже, мягко говоря, Дина не радовал – начиная с 1.14, в которой пророчил
свое превращение в Макса. Ведь их участи так похожи – его ж тоже папа с братом
всю жизнь избивали-унижали, верно?)
Ну а в “Саймоне” он вдобавок, во-первых,
эмпатично и щедро сыплет Дину соль на рану – конечно, едва ли осознанно, ибо диновы
страх и боль после первого человекоубийства остались для высокоморалиста
непостижимы, и вообще он не думал в таком ракурсе.
Во-вторых, в очередной раз
непринужденно проводит черту между собой и братом. Дескать, тупому и жестокому
холопу-то че сделается, пусть радуется, что королевский зад прикрыл. А он,
утонченный высоконравственный Сэмми, нипочем не переживет, ежели вдруг – не по
своей воле! – сделается убийцей, хоть бы и отморозка, как Вебер, хоть бы и ради
спасения чьей-то жизни. Корона,
видимо, свалится.
Впрочем, при этакой установке,
при официальном отказе от самоконтроля именно поступок, аналогичный эндиному,
Сэму и не грозил.
TBC в комментариях.
А самая концептуально мощная и драматургически напряженная сцена первого полусезона – это, несомненно, торг Дина на перекрестке. Ох, как велико было искушение, как манила бездна… И невообразимая по накалу дуэль с соблазняющим демоном и, еще больше, с самим собой. Свою красноглазку, своего собственного внутреннего искусителя Дин, похоже, издевательски поселил в невозможные в реальности условия: туда, где сияла чистая отцовская жертва, а не навязанный Дину постылый товар за неподъемную цену. Она, бедняжка, была не в курсе, что только необходимость навесить на Дина гнусное порученьице и сделало сию “жертву” возможной. На том и прокололась. И на твердом намерении Дина спасти Эвана.
ОтветитьУдалитьВ остальном красноглазая очень проницательно читала клиента, его боль, вину, чувство невыносимости заемного бытия. А тот не возражал. Он отпустил себя на эти несколько бесконечных сладко-жутких минут, позволил желанию избыть эту тяжесть полностью завладеть собой. Продолжая себя контролировать.
Балансирование на лезвии.
Потому что – нельзя. Потому что Эван. Потому что Сэм, к которому крайне опасно подпускать папашу-монстра. Потому что отец и заслуженность им ада, которую Дин, как это его ни убивало, уже осознавал.
И еще – потому что сам Дин, не помнящий Тессу, но подозревающий, что не должен был уйти в ад, что бы ни пела демоница о возвращении на круги своя. Сделка Джона необратимо нарушила ЕП на данном участке, и Дин, думается, уже тогда интуитивно догадывался о засадах и омутах на пути попыток исправления.
Потребуется гораздо более мощная мотивация, чтобы это соображение утратило силу.
TBC
2.11
ОтветитьУдалитьВ Сэмике дурным голосом взвыла жажда ощущения себя хорошим, и он ринулся стахановски спасать всех, кто под руку подвернется (а кто не спрятался, Сэм не виноват). На что не пойдешь, чтобы изменить злую судьбу… Чур, трезвость, самоконтроль и содержание разума и чувств в чистоте не предлагать! Ну а если и это сильнодействующее средство не поможет, всегда есть Дин, из которого можно, по примеру папеньки, выдрать обещание стать палачом собственного брата. С него ж, бесчувственного, не убудет. А заслуженная наша attention-whore, в глубине души ни минуты не веря в реализацию этого обещания и размазывая пьяные сопли, будет упиваться надуманными терзаниями и имиджем семейной совести, Дином же и сваянным. Трагикамедь, елы-палы.
А Динка, дурень этакий, еще и заботливо утешает и подбадривает страдальца, расписывая, как тот доблестно спас маму с дочкой.
Спасать других, чтобы спастись самому, немыслимо для альтруиста, да и вообще затея дурно пахнет, но для закоренелого эгоиста это не худший из вариантов – разумеется, лишь как паллиатив (тем паче, что от лучших ребенок активно отбрыкивается). Вдруг сработает закон улыбки, и вымученная помощь другим станет глубинной потребностью?
Причем, сдается, Дин чувствовал все подводные камни и на этом пути, ибо милые сэмовы качества – моральная гнильца, отсутствие самодисциплины, склонность к экстазам – либо уже не были, либо очень скоро перестанут быть для него секретом, хотя Дину еще долго не хотелось признаваться себе в доминировании этих качеств в сэмовом характере.
Как бы там ни было, условно проспавшийся Сэм предпочел не зацикливаться на теме массовых спасений, а велел Дину не расслабляться. Живи, дескать, и помни, и пусть мысль о братоубийстве – как бишь сказал? – вопит у тебя в голове.
Мервая сестричка, эпично любящая и не оставляющая в покое живую, вечные прыгалки через скакалку – экая издевка над “генеральной линией шоу”.
2.12
С каким искренним восхищением и одобрением Дин взирает на Рональда, провернувшего поразительную для непосвященного непрофессионала работу! Но дело, разумеется, не только в ней, но прежде всего в побудительных мотивах – в неравнодушии Рона, в чувстве ответственности за формально посторонних ему людей, в неподдельной готовности рисковать собой ради их защиты. Дин и Рон – свой свояка… -)
Потом Дин одобрительно глядит на Сэма, собравшегося выложить “всю правду”, и с удовольствием готовится заслушать ее вместе с Роном. И в следующую минуту гаснет, с трудом скрыв неприятное удивление сэмовым “федеральством”.
Кое, конечно, не чета динову с его “законом и порядком”, отсутствием высокомерия, индивидуальным подходом и живым интересом к конкретным людям. Агент Джонсон холоден и напыщен, Рон для него – лишь один из весьма презираемых цивилов. Он и потом, в банке, будет Сэма лишь раздражать, и тот, давеча устроивший перед Дином спектакль со взятием на себя вины за то, что объективно не мог предотвратить, прямую и явную вину в гибели Рона великолепно проигнорирует. Экая избирательная совестливость!
И всякий раз берет горькая досада, что Дин пошел у братика на поводу, а не настоял на правоте своего чутья, подсказывавшего, что Рону нужны доверие и правда, а ложь его убьет. Эх…
TBC
2.13
ОтветитьУдалитьЭтот идейно, характеризационно и визуально роскошный эпизод в свое время довольно подробно анализировался: http://tv-supernatural.ru/forum/4-240-3 (в частности, спасибо Мирре за блестящий разбор -)). Перечитала, и как-то не возникло особого желания что-то добавлять или корректировать. Разве что уточню собственное сопоставление Сэма и Гордона.
Здесь перед нами снова формальное сходство (вплоть до дублирования реплик) при содержательном, мотивационном расхождении. Гордон, при всей порочности своей практики, все же адекватнее Сэма. Он и личное знакомство с главным объектом превентивного правосудия имел, и собственное расследование провел (не только по Сэму)…
Иное дело Сэм, сходу и напрочь зачарованный своей верой в высшую силу и готовый, задрав штаны, мчаться исполнять любые ее поручения. Чертовски потешно здесь выглядит записной “бунтарь”, демонстрирующий сладострастную тягу к подчинению всесильному, в его воображении, авторитету. Да еще, как водится, в контрастном параллелизме с “послушным солдатиком”, очень не жалующим веру как феномен, хоть и признающим ее облегчающие жизнь иным умникам свойства.
Облегчения такой ценой для себя он не приемлет. Дин здесь не только сохраняет естественную для него и необходимую для работы критичность мышления, но и выказывает полное отсутствие благоговения перед статусом сверхъестественного существа, оценивая лишь его деяния. Какая разница, Сэмми, ангел это или призрак, если он творит недопустимое? Даже окажись твой “ангел” настоящим, фиг бы Дин признал за ним право на профилактические казни чужими руками. А вот деловитый вопрос: как нейтрализовать ангела? – прозвучал бы на пару лет раньше.
Для Сэма, которого пернатые еще не забижали, этакий возмутительный нигилизм непостижим, а скептических взглядов Дина в сторону портрета Майкла он, завороженный своими фантазмами, попросту не заметил.
P.S. А блаженная физиономия экстази-боя, повествующего о снизошедшей на него благодати, - точь-в-точь как у нашего Тимошки, давеча нализавшегося спирта, который я случайно капнула на пол, делая маме укол. -)))
TBC
2.14
ОтветитьУдалитьТо, о чем так долго и горячо говорил С. Винчестер, свершилось. Сбылись его бессильные страхи, скрывающие под собой тайные смутные желания, - он стал демонической куклой.
Дополнительная ирония в том, что Сэм, только что страстно мечтавший отдаться под опеку “величайшего добра”, в упор не замечая рядом то единственное добро, покровительство которого можно и нужно принимать, на деле вполне закономерно тут же отдался формально противоположному хозяину. Так сказать, в порядке репетиции.
И, надо сказать, сей союз, как и последующий, дивно гармоничен. С какой удивительной точностью и знанием соулмэйта Мэгс воспроизводит его мантры, включая подстрекательство Дина к братоубийству. И предсказуемо обламывается на Дине, формулирующем великое: никто не может контролировать тебя, кроме тебя самого. Вновь и вновь Дин пытается подтянуть брата к взрослости, зрелости, ответственности хотя бы за себя.
Но куда там. Эта спасительная максима остается для Сэма пустым звуком. Самоконтроль и самодисциплина ему тяжелы и неприятны, эрго – неприемлемы. Иное дело – вальс с демоницей, пробный глоток кайфа от иллюзии силы и власти. Но тсс! Об этом не рекомендуется говорить вслух, в том числе себе. Что Сэм пропустил?..
Ну и да, никакого ужаса перед человекоубийством в Сэме, как и следовало ожидать, на поверку не обнаружилось (Мэг и то больший изобразила). (Убийство Джейка взволнует его еще менее). А воплей-то было на эту тему! Умора, блин.
Финальный диалог фееричен. “Все пропустивший” Сэм откровенничает о гаснущих глазах убитого охотника. Да, это ужасно, сдержанно соглашается Дин. Но Сэм-то не об этом! Главное, как и сказала Мэг – это – сюрприз- сюрприз! – решительный отказ Дина пустить братца в расход. Теперь можно и о следущем разе с интересом задуматься, да…
2.15
ОтветитьУдалитьБлестящий дебют Гаврюши, штатного канонного тролля и знатока фанона! -))
Пародия на Винтов и их фанонные образы под видом гротескных POVов братьев друг на друга удалась на славу. Хотя тут не без нюансов. Так, наблюдается любопытная асимметрия предметов пародирования. Шарж на Сэма значительно более релевантен действительности, нежели динов. Как ни крути, а сэмовы битчфэйсы, ханжество, ревностная охрана “своего собственного”, напускное гипертрофированное сочувствие свидетелям, аж до слезы в голосе, - это все очень характерные штришки, которые требовалось лишь чуть усилить – и карикатура готова (кстати, именно в силу этой карикатурности Сэм здесь похож на человека, скажем так, больше, чем в среднем по шоу).
В то время как здоровый аппетит (фангерл-момент: Динка, демонстративно отыгрывающий модус “жру-аки-свинья-на-сэмовой-кровати”, неимоверно умилителен. =)) И ведь в итоге ни крошечки ни на самом коте, ни вокруг) и знание толка в здоровом же флирте настолько слабо описывают Дина как личность, что это острие сатиры направлено скорее на сэмово знаменитое представление о брате, чем на того брата (даже грубости и жыстокости место нашлось: конфисковать у ребенка нажитое непосильным трудом – это ли не гнусная тирания?!), да на собственный сэмов замечательный потенциал. Чего не побывает у него в раковине и не только, носки чистоплотного брезгливого Дина и рядом не валялись. -))
Ну и единственный в серии “взгляд на себя” принадлежит, естессно, Дину. И это просто песня – столько в этой выпендрежной и “самодовольной” автопрезентации юмора и самоиронии – в противовес сэмкину суперсерьезному отношению к своей персоне. (И тут же попутно - мгновенный и точный акцент на разности поводов для братских самодовольств и масштабов последних).
2.16
ОтветитьУдалитьМастер-класс от Дина: как помочь безобидному призраку добровольно перейти в мир иной, одновременно защищая его от призрака озлобленного и выполняя работу по упокоению последнего, и чтобы при этом все лавры доброты и чуткости достались известно кому. -))
Что бы ни вообразила себе ошеломленная и страдающая Молли, никакой практической нужды в ней у Винтов не было, ведь в поисках костей Грили она ничем пособить не могла. Скрывая от нее шокирующую инфу, пока ее жертва и мучитель рыскал вокруг, алкая мести, Дин попросту удерживал ее (призрака!) под защитой. И фиг знает зачем отбивал у Грили…
Младшенького на сей раз, со всегдашней впопадностью, пробило на “рассказать всю правду”. И кому бы, Сэмми, ты толкал тогда свои душеспасительные речуги? (Автохарактеризующие и автоспойлерные, к слову. Очень скоро Сэм окончательно утратит навык видеть что-то, кроме того, что хочется. Вот только хотеться ему будет совсем иного, нежели Молли).
Сэм здесь, впрочем, задействует все сострадание, положенное ему Чаком. И его эмпатии снова хватает на кого угодно, кроме собственного брата.
А Дин не сострадает Молли, он ей завидует. Она наконец-то обретает свое законное место в ЕП. Не лучшее, Сэм. Должное.
2.17
Горчайший эпизод, оставляющий по себе острое сожаление, смятение, сомнения и вопросы.
Мэдисон, опрометчиво радовавшаяся избавлению от нерешительности и обретению уверенности и чувства контроля над своей жизнью, познав ложность этих ощущений и их ироничную и страшную для нее цену – утрату контроля над собой и монструозность, не колеблясь, отвергла данайские дары. А поняв, что вернуть их можно лишь вместе с собственным существованием – не пыталась и тут увильнуть от расплаты, вынесла себе приговор, под спасением разумея не физическое выживание, а роскошь умереть человеком.
И остается только предполагать: при такой беспощадности к своему высвобожденному зверю – не было ли у Мэдисон шанса со временем научиться обуздывать его? (Разумеется, при условии тщательного стороннего присмотра до того момента, ибо зверь хитер, и полагаться, скажем, на самозапирания Мэдисон было бы слишком опасно).
Как бы там ни было, Дин, поддерживая ее решение, исходил из печальной данности: взять девушку под свою опеку и ответственность – некому. Отец Грегори ошибся, обманутый самообманом клиента: тот, кому мужественная и совестливая верволчица, возможно, предназначалась в искупление, на деле жаждал совсем иного. На этой важной развилке Сэм вновь сделал выгодный для тьмы выбор.
Все, что он разглядел в Мэдисон – якобы близкую и понятную носительницу зла, кое надеялся быстренько победить волшебным ритуальчиком. Ну а когда не вышло – что ж… Сэм сделал все, что мог. Всем видно, как тронуто его сентиментальное сердечко? Главное – не распространять мнимое сходство дальше, а то может неловко выйти.
Дин вон уже распространил, пока Сэм отвернулся, - до разрыва собственного сердца.
2.18 и 2.19
ОтветитьУдалитьЭти два эпа воспринимаю исключительно тандемом и нежно люблю.
За профессиональный юмор и самоподколы в первом и адвокатессу Мару во втором (полезное напоминание, что и среди юристов встречаются порядочные и принципиальные люди -)).
За раскрытие Дина не в ангсте и душевных бурях, а в сравнительно спокойной эмоциональной атмосфере.
За исследование таких замечательных динкиных качеств, как неуемная социальная (и не только) любознательность; артистичность натуры; антиснобизм; горячий, сочувственный, деятельный интерес к самым разным человекам – каждому в отдельности; живой, незаштампованный взгляд на них – от бездарной актрисы культовых хорроров, оказавшейся простой хорошей девчонкой с полароидом, до гораобразного Крохи, грозы блока Б, после взаимного представления в виде мордобоя доверчиво излившего Дину слабую душу нелюбимого затюканного ребенка (и, увы, ставшего для Дина вместо приятеля еще одним источником сожалений и вины).
Дин здесь играючи, виртуозно и с нескрываемым удовольствием (а в Голливуде и просто с восторгом) вливается в коллективы и обстановку, знакомые ему ранее лишь понаслышке, чувствуя себя в них как рыба в воде, - все это, разумеется, без отрыва от работы и ей только на пользу, ибо в рядах ОП и ЗК оказался не собственного развлечения ради, а помощи другим для.
Чем, естессно, весьма напрягает Сэма, от кислой рожи которого наверняка портились смузи на площадке и сворачивалось молоко на тюремной кухне. Он по обыкновению сурово не одобряет диновых урывочных радостей (не говоря о том, чтобы их разделить) – во-первых, по факту (ибо нефиг), во-вторых, за примитивизм.
Ну не допустить же невероятную мысль, что твой брат не социопат, не идиот, не прирожденный гопник и прислуга, а гений человеческой коммуникации и воплощенная любовь к ближнему. Для этого Сэму надо было бы совершить подвиг – перескочить на хотя бы близлежащий к динову бытийный уровень и в динову систему нравственных координат. А оно Сэму надо, коли эти система и уровень с высоты его воображаемой уникальности видятся ему жалко-примитивными и тесными?
Кстати, о любви и помощи. Эк наш собравшийся было идти на рекорд спасатель быстро сдулся: вот он уже прагматично увещевает неразумного Дина не рисковать своими жизнями, да еще и ради каких-то презренных зэков.
Есть, знаете ли, время разворачивать лозунги и время их сворачивать. Это только олух Динка не сечет тонкостей момента и не ценит высоконравственных деклараций: все бы ему чью-то конкретную задницу спасти, на ходу ругательски ругая отвратную геройскую работенку. Не поймешь его. -))
А еще в “Вавилоне” наличествует прелюбопытный “эпизодный монстр”, перекликающийся аж с Дэйлом из 7.18. Интересен здесь давний мотив творческого начала (а Уолтер таки человек творческий, раз уж Дин оценил его работу) как фактора не оздоровляющего, а дающего отмашку личностным патологиям.
Художник, ничтоже сумняшеся ставший убийцей от горя и бедствий, кои сам же и накликал (надо полагать, права на сценарий он продавал не в бессознанке и не под дулом пистолета). Невротичный, инфантильный, мстительный, безответственный недодемиург, своими руками отдавший свое детище на растерзание – будто не в курсе, что переписывать сценарии дозволено только их персонажам (если, конечно, они ни это способны). -)) И крайне обиженный и оскорбленный неизбежными последствиями собственных действий. Типичнейшая реакция, что уж там.
2.20
ОтветитьУдалитьВообще-то эта серия настойчиво взывает быть подробно описанной, со смакованием каждой мизансцены. Льщу себя надеждой когда-нибудь воздать ей должное.
Дин здесь прекрасен до благоговения, но и больно за него почти невыносимо. Нежданная сбыча заветных мечт обнажает душу фактически святого, самооценку половичка и, как следствие, почти полное пренебрежение собой, кого даже мама и наспех сочиненная подруга любят больше по собственной душевной доброте…
Зато мама – диново многолетнее горе, боль и нежность – жива-здорова, батя, не к ночи будь помянут, покоится с миром, а Сэм… счастлив. То есть, не может же он не быть счастливым рядом с любимой девушкой, имея профессию, к которой так стремился, не ведая об охоте?.. Этот вопрос в разных вариациях еще очень долго не будет давать Дину покоя, ибо ответ, проклюнувшийся уже в этой фантазии, слишком для него удручающ.
Начать робко задумываться о собственном счастье (также не несущем в себе ничего эгоистического) дурня заставят только Лиза с Беном да ужас от осознания, чего натворил своим самоотречением. Пока же все, чего Дин желает лично для себя – невзыскательная Кармен, абрис смутной еще потребности в собственной семье, стремительно обретшей конкретное живое воплощение, опять же, в Брэйденах.
Верх же блаженства для него – счастье близких (это, впрочем, останется неизменным навсегда), пусть даже не гордящихся им, а то и откровенно презирающих. Разве заслуживает он, выпивоха и аморальный тип, лучшего отношения? Ему бы вовсе стушеваться и не портить семье им же вымечтанную жизнь.
И при всем этом букете динкино чутье, умеющее, когда надо, решительно игнорировать самобичевание и неуверенность хозяина, улавливает в полностью довольном собой и жизнью Сэме нечто тревожное, заставляет тормошить лупоглазую рептилию, пытаться налаживать контакты – и небезуспешно.
Но к тому моменту, когда воображаемый Сэм начал слабо откликаться на диновы импульсы, тот уже не мог продолжать воспитательную работу. Еще более мощный зов интуиции (ненавистный Дину и приписанный мертвому папе), ответственность и неумение долго и сладко лгать себе гнали его на поиски правды.
Переставшие скрывать свою природу уговорщики – это не только диновы желания (среди которых, между прочим, как минимум одно – совершенно сбыточное), но и его втык самому себе: хватит себя обманывать, нет никаких 10 процентов, допускающих, что все это реальность…
Ну а выбор между реальностью и мороком был предопределен диновой сутью – что, конечно, не облегчало сопутствующих ему чувств и мыслей. Это в понимании Сэма и подобий правильные поступки обязаны вознаграждаться чувством глубокого удовлетворения.
И так нелепы сэмовы финальные “утешения”: дескать, это ж все было ненастоящее… Спасибо, КО, а то Дин не догадался. Он ведь не об этом, а о жертвах, которыми приходится оплачивать геройские спасения. Но Сэм, еще год назад вопивший, что Дину-де неведомо, что он чуйствует, потеряв Джессику, нынче просветленно-убежденно внушает: оно того стоит.
Канеш, стоит, ежели для тебя это не проклятый и мучительный вопрос, на который нет ответа, а цена – не откромсанные куски собственной души, а семечки, ни в какое сравнение не идущие с любимым адреналинчиком.
Чё-т я торможу, пора ускоряться с просмотром – до конца хиатуса уж рукой подать… Скорее всего, следующая заметка – никто же не думает, что я пропущу первое явление Семьи? -)) - будет последней.
ОтветитьУдалить3.01
Насколько я понимаю, на Бобби попер Лень, он же Уныние. Чертовски аутентично и спойлерно.
Сингер, правда, поспешил охарактеризовать супостата скорее как чревоугодие, выдав, видимо, предпочтительное за действительное.
А уж до серьезного духовного труда старик, как известно, дозрел лишь под конец земного бытия, до того находясь в полной власти страха и неизбывной вины. Ну и, разумеется, данная “победа” над своим грехом, так сказать, в дыму и плоти могла быть только условной, “в кредит”, ибо единственно возможным путем – длительной работой над собой – грех не был преодолен.
Зато Похоть, сунувшаяся не к тому брату, невольно выдала Дину справку с печатью: от седьмого греха свободен. Впрочем, это не ее вина – остальных на ее месте ждала бы та же участь. Ну не дружит старший Винт с великолепной семеркой, у него свой набор, менее традиционный. Была б барышня поумнее – занялась бы показушно-целомудренным младшеньким, собственные-то секс-подвиги никогда не вызывали у того желания лишиться зрения.
Авторы, вероятно, наивно рассчитывали, что после головомойки, устроенной Дином бедняжке – без малейшего напряга, да с отягощением в виде телесного контакта, которому ни секунды не сопротивлялся крутой Айзек, - тема динова мифического кобелизма будет закрыта раз и навсегда. Ага, размечтались.
Пресловутая сценка с близняшками, при всей своей прозрачности, вообще сработала на противоположный результат (не без участия нашего ханжи) – хотя как раз похоти там не наблюдалось от слова “совсем”. Это первый маркер динова постсделочного состояния, когда кратковременная анестезия в виде сознания, что Сэм жив, начала отпускать и ей на смену стал наползать ужас, который Дин с переменным успехом старался сдержать - разумеется, не теряя при этом ни рабочей, ни мыслительной формы. Блестящая импровизация с пленением Зависти, короткая, но насыщенная беседа с ним, не открывшая Дину ничего нового, но ставшая катализатором интенсивных и тревожных размышлений об истинной матери нечисти – человеческой натуре… Так славно стартовала программа развлечений смертника Д.Винчестера.
И всю серию его будто бьет внутренняя лихорадка, прорываясь то рискованными эскападами, то нарочито небрежными пробросами насчет оставшегося срока – хотя поначалу Дин честно пытался переключить внимание братика со сделки на последствия вскрытия Врат.
Братику, впрочем, много не надо было: он уж и сам, за целых 5 (пять) дней бесплодного корпения над книжками (“рванья задницы”, по собственному, широко разошедшемуся в народе, определению) изрядно поиздержал свои спасательские ресурсы, соскучился и раздражился на объект грядущего спасения. Тем сильнее загипнотизировало его чудное виденье с необыкновенным ножиком, эффектно отправившее на тот свет демонов вместе с людишками (характерно, что одержимые Дина и Бобби остались живы, а Сэм никого из семерки так и не огорчил, зато сам натерпелся обиднейших издевок от Гордыни. А тут этакая супергероиня, да персонально к нему на выручку, да по имени величает, а то ли еще будет… Ну как было не ухватиться за такой пластырь для раненого и разочарованного самолюбия?).
3.02
ОтветитьУдалитьДумаю, нет нужды уточнять, что эта серия - одна из любимейших.
Пролог, правда, хоть плюнь: гнусненький лейтмотивчик 3-го сезона – динкина тирания, aka вымаливание/благодарность –за высочайшее разрешение на исполнение «последних желаний» - близняшек, Рождества, визита к Лизе…
Сэм же пока пребывает в великолепной уверенности, что непременно спасет непутевого брата, посему прозрачно намекает тому, чтоб не очень-то наглел, пользуясь сэмовой добротой.
Историческая поездка в Цицеро совершила во внутреннем мире Д. Винчестера маленький бархатный переворот, стронувший лавину первого глобального переосмысления себя, своего предназначения и своего места в мире.
Разумеется, переворот этот случился не на ровном месте, он готовился всей диновой жизнью, а последними событиями в ней – особенно. И все-таки это была революция, а Лиза с Беном – вдохновители ея. -)
Человек, за год до того на пороге смерти более всего переживавший, что после его ухода некому станет подтира… э… прикрывать задницы дражайшим родичам, а каких-то две недели назад радовавшийся удачному помещению души на адскую сковородку, ибо это лучшее, на что она могла сгодиться, - этот невозможный товарищ взял да и задумался о… собственном продолжении. О том, как это горько и неправильно – исчезнуть бесследно, не оставив будущему ни частички себя (ай-яй-яй, а как же любимый братик?)… И даже о собственном земном счастье, заключающемся для Дина в плодотворном отцовстве и семейственности, а главное – в бытии в согласии с великим гармонизирующим законом Взаимности.
Повествование в эпизоде построено на контрастно-параллельных процессах: пока Сэм все глубже и охотнее заглатывает рубины нехитрые спаренные крючки (чесалка для ЧСВ с приличным экскьюзом в нагрузку), между Дином и Брэйденами мягко, но неостановимо завязываются прочные узы уважения, благодарности, нежности, интереса, предчувствия любви, тоски по семье…
И только грядущая расплата не позволила Дину остаться с ними уже тогда.
Сорри, не удержусь, процитирую брульянт со слэш-форума:
есть такой тип женщин, которые предпочтут мужика не смотря на опасность, которую он может представлять для ее детей. Не самодостаточные, неуверенные, они ищут опору для себя, а заодно еще одного воспитателя для детей. Вот в таких семьях и происходят изнасилования детей, о которых те потом молчат всю свою жизнь. Лиза как раз из таких женщин, которые не могут быть одни. Меня, честно говоря, веселят все предположения о том, что она сидела и ждала все эти годы Дина. Да, Винчестер красавчик каких поискать, и явно горяч в постели, поэтому она его не забыла, но была ли всё это время одна? Я склоняюсь к варианту - был кто-то, но ушел, или просто не подвернулся. Как была гимнасточкой, с которой Дин когда-то хорошо провел время, и которая могла залететь от проезжего байкера, так ею и осталась. (Мышь aka Джил).
От оно как. По чистой, вишь, случайности непутевая мамаша не привела в дом насильника. Дин, правда, по их уверениям, не лучше. Как мне нравятся эти лицемерные охи тугезерщиков и винцестников над бедным ребенком, якобы подвергаемым стррашной опасности одним диновым присутствием! -)) И ведь никакой грязной клеветой не гнушаются, тьфу.
Ну шо тут скажешь? Разве что…
- Завидуйте! У кого еще есть такая женщина?
- Дочь аптекаря, она и есть дочь аптекаря. ©
Удивительно, как наши якобины гармонируют в итоговой оценке Марты с нашими диванными жаннами д'арк – при этом требуя от нее противоположного. -)) Впрочем, нет, не удивительно: Марта и тем и другим поперек горла.
Чой-то жалкая несамодостаточная Лиза не вцепилась сходу в «горячего» кавалера – при том, что тот вплоть до расставания активно излучал энтузиазм в эту сторону? Напротив, к визиту Лучшей Ночи отнеслась скептически, всячески подчеркивала разницу между прошлыми безумствами и нынешней ответственностью, дала Динке отлуп за вмешательство в их с Беном жизнь (явился, сокол, не запылился, внес свою авторитетную точечную коррективу в ее «женское воспитание». Его завтра поминай как звали, а ей с родителями толстячка объясняться). Решительно отрицала диново биологическое отцовство,хотя «могла бы поклясться, что тот разочарован» и почти желал иного ответа (который, между прочим, стал бы для Дина мощным стимулом к самоспасению, в отличие от сэмовых раглагольствований). В конце концов вообще прогнала с крыльца.
ОтветитьУдалитьВоля ваша, в высшей степени странное поведение для охотницы за самцами, которые ей дороже ребенка. Более странно лишь то, что за 12 лет бедняжке «никто не подвернулся». Какая неприятность! Плохо жить в глухом лесу или пустыне. -)))
Ну а явно благополучная и счастливая, насколько это возможно для них в отсутствие Дина, жизнь Брэйденов без всяких рандомных мужиков, мечты Лизы не о них, а о хорошем отце для Бена – это все у нас известно где.
Проверено: индивид, близко знакомый с гордыней, не знает, что такое гордость, и не способен идентифицировать ее в других.
И возвращаясь к эпизоду с драчкой, где вежливый Бен учится объясняться с хамами, а наши милые бранятся.
Натурально задевшую Лизу реплику про «кто-то же должен» Дин явно ляпнул от растерянности и с перепугу (и, как во всяком его «ляпе», в этом, конечно, содержалась немалая доля истины). Дин здесь, оставаясь сильным опекающим взрослым, дает волю своему внутреннему мальчишке. Невозможно без хихиканья наблюдать, как веселый азарт и гордость за ученика сменяются при виде разгневанной Лизы паническим покерфэйсом все того же нашалившего пацана. -))
А уже через минуту, когда Бен его обнимает, остается лишь потерянная нежность и горечь отца, которому не дозволено отцовство…
Да, а к лизиному материнству Дин сразу проникся глубочайшим уважением и почтительным восхищением; ему и в голову бы не пришло всерьез критиковать исполнение ею своих родительских функций.
Что-то я вместо закалиться совсем слаба стала. Или просто период такой нервный? -)
ОтветитьУдалитьТретий сезон и всегда-то рвет вдребезги напополам, но нынче мне как-то особенно трудно продираться сквозь сэмовы бурные и продолжительные проводы Дина в Пекло.
Не, это ж надо: подсуетиться убрать единственного, как они воображали, потенциального информатора и ниточку к владельцу контракта – и потом с самодовольной ухмылочкой вещать об этом гнусном предательском саботаже, с невообразимой наглостью именуя его “попыткой спасения” (о_О) и возмущаясь тем, что Дин посмел пожурить его за сию доблесть (старший, бормочущий о риске и опасности для Сэмика, тоже красавец, чего уж там).
Какой там, на фиг, 3.09. Вот как Рубка поманила всякими антиресными делишками, которые Сэм же, конечно же, не обязан любить же, и предаваться которым при тупом тормозе-расисте представлялось затруднительным, - так Сэм и определился с приоритетами и принялся сметать с диновой зеленой мили редкие соринки. Разумеется, у него еще случались всплески паники… Это называется: мету и плачу. -))) И топориком его, топориком.
И даже решись Дин раньше, по мудрому братнему совету, “побеспокоиться о себе” в сфере собственного спасения (ибо, ясен пень, не младшему же о нем беспокоиться, у того ж война на пороге, а Дин под ногами путается) – мигом бы узнал всю цену и этим советам, и посулам “отплатить тем же”. Что, собсна, и произошло в конце концов.
Частично эта цена Дину, впрочем, и без того была известна. Будь у него чуть больше оснований для уверенности в сэмовой большой и чистой – сделка бы с большой вероятностью не состоялась. Ибо тогда Дин бы действительно подумал, каково придется Сэму. Но в джинновой иллюзии он наконец сформулировал то, что в глубине души чувствовал давно: Сэм привязан к нему лишь внешними обстоятельствами и ничем иным. И только после этого стал возможен перекресток.
В сущности, именно это, помимо искренней веры в прекрасные бартние качества, он и транслирует в заклинаниях на тему “ты сильнее меня”.
Единственное, чего Дин недооценил – это паразитическая зависимость Сэма от него.
Вообще Дин, как и сказано, тоже хорош аки рассвет: понятно ему, видите ли, почему Сэм вызвал красноглазку. Ну, как не понять: он ведь и сам… того-этого. Только вот, досада какая, не было у него кольта, починенного полезно-дружественным демоном, не вышло на халяву, ничем не рискуя, поугрожать да пошантажировать, пришлось душой расплачиваться. А так бы он поступил в точности как умненький-переживательный-страдалец-за-брата Сэмми, да-да.
Правда, заявить, что и он грохнул бы вредную проницательную умницу, чтоб заткнулась навсегда, пороху у Дина не хватило. Как, увы, и на то, чтобы назвать вещи своими именами. Мы лучше поизвиняемся за причиненные неудобства.
А уж как Дин пытался вернуть братика на все более скучную и тесную тому стезю гуманизма, приписывая ему в прошлом собственный МО, беззастенчиво клевеща на себя и горячо поддерживая свой кривой имидж сэмова авторства – в надежде сыграть хоть на извечной сэмовой оппозиции.
Ан трюк не прокатил. Ведь именно этому старательно слепленному жыстокому, плюющему на людские жизни гомункулусу Сэм нынче и решился мужественно подражать – в видах грядущего “одиночества” вдвоем с Руби.
Каково фарисейство? На глазах Дина предавать все, что тому дорого, деловито готовиться к швабоде от “тирании”, обесценивать его жертву – с его же именем на устах!
Неудивтельно, что Дина скрутило и вывернуло после братиковых откровений. Переваливание грязи из больной голвы на здоровую – наше все, благо здоровой плевать на свое реноме, главное – братца в людях удержать.
В этом сезоне Сэма накрывает парой озарений относительно Дина. Эмпат то сделает потрясающее открытие, что тому, оказывается, страшно, и припишет его своему многолетнему тщательному изучению брата, тут же потребовав от висельника вести себя не как тому легче, а как удобнее чувствительному младшему (надо сказать, Сэм здесь выглядит гораздо отвратнее Руби, которой понадобилось 10 минут общения, чтобы назвать стоицизм стоицизмом, а не притворством и паясничаньем).
ОтветитьУдалитьТо, значицца, осознАет удивительное: Дин не пылает любовью к себе и, мягко говоря, не озабочен собственным благополучием (правда, для Сэма такие личностные настройки действительно непостижимы, без иронии). Это осознание, естессно, так и останется на уровне мимолетной недоуменной констатации. Сэм не был бы Сэмом (с), если бы обратился к ретроспективе, дабы осмыслить причины такого непорядка и свое нескромное в нем участие, или перспективе – на предмет его изменения.
Самое смешное – это, конечно, типичная для него “своевременность” вывода, сделанного аккурат накануне динова крупного собеседования со своим зачуханным, задавленным, обалдевшим от боли, но наконец сподобившимся взбунтоваться эгом. Эта разборка с собой обозначила понимание Дином того, что черные глаза не токмо раскормом, но и нещадным зажимом эга достигаются. Визуализацию его Дин пристрелил, шоб не мучилась, но на него само давление ослабил и скромное право голоса за ним закрепил.
И как же здорово этому поспособствовали Брэйдены!
“Чего ты сам-то хочешь? О чем мечтаешь?” – уничижительно шипит несчастный черноглазик. Но кабы Дин к тому моменту уже не ответил бы себе ясно на эти вопросы, фиг бы допустил того до микрофона.
Лиза с Беном, прочно поселившись в душе Дина, оформив его его мечту о собственной семье, в сущности, и спровоцировали это подведение итогов важнейшего этапа внутреннего развития (*время* этого этапа – отдельный повод для восхищения), включающее, помимо прочего, и предварительный вердикт по папе, необходимый не только в плане реанимации хоть чуть-чуть адекватной самооценки, но и в плане осмысления собственных отцовских задач.
Уф, разобрало меня опять чегой-то. Пойду-ка лучше любоваться карверовскими жаркими вторниками и умницей и хитрюгой Гаврюшей, смеющимся Сэму в лицо: о, эта одержимость спасением Дина, о, это вечное взаимное самопожертвование… -))) А Сэм, минуту назад в очередной раз продемонстрировавший готовность жертвовать кем угодно, кроме себя, и глазом не моргнул. Все-то ему божья роса…
Olive, я наконец-то добралась сюда – по обыкновению, с ба-альшим запозданием, -
ОтветитьУдалитьчтобы, во-первых, сказать тебе спасибище за эту превосходную полочку. Это ж как любимую книгу на любой странице раскрыть - и... -) У меня-то дело до пересмотра так и не дошло.
А как написано! Балдеж, и только. Вообще тебя читать – отдельный кайф.
Во-вторых, ППКС, само собой. Прибавить почти и нечего.
Разве что поддакнуть многоглагольно. -)
Эх, 2-й сезон, 2-й сезон. По общефандомному мнению - гимн торжествующей эпичности, тудыть ее. Именно тогда миз Гэмбл дразнила Папу известной формулой. И тогда же, кстати, говорила: мол, будь она дочкой Джона В. – ее психика была бы скособочена не менее динкиной.
Подписуюсь: серединки первых сезонов (1.09-1.14 и 2.08-2.14) просто душу вынимают. Сэмичку там регулярно хочется убить веником. Или, как минимум, уложить на лавку и от души выпороть. Хотя, ясен пень, фиг поможет.
(Касаемо той же воспитательной меры в отношении Динки – надеюсь все-таки на сковородку, которая должна же когда-нибудь явиться в кадр торжеством здравого смысла и естественного порядка вещей. Сковородку, конечно, мирную, домашнюю, – адскую-то Дин уже получил, и, надо признать, не без некоторой итоговой пользы.)
При этом 2-й сезон у нас – самый пик "каноничности". Каковую ты суммировала детально и исчерпывающе. Самодовольный инфантил, он же херойский прынц, весь в соплях и слезах по поводу примстившейся ему, но не дающейся, зараза, в руки, темной уникальности, - и Савельич, наступивший солдатским ботинком на собственные, куда более тяжкие муки и униженно испрашивающий дозволения хоть как-то сгодиться сиятельству. Стремя подать, памперсы поменять; на крайняк, умереть вместе или, еще лучше, вместо…
Вот любимая народная травка. Она же – канон, эпос и ЕП, предначертанный творцом. Серия за серией, сезон за сезоном, во веки веков, аминь…
Таки тьфу.
Постепенный, но неуклонный отъем сих мухоморов у брата и народа вызвал массовый всплеск дино- и сарохейтерства и общего нытья на тему "испортившегося" шоу. Как раз с 3-го сезона, не входящего в "личный канон" известных сегментов, оно и спортилось. Имей в виду при просмотре. -))
А "неиспорченное" и мне теперь трудно дается, это ты верно подметила. Все-таки градус динкиной униженности вообще и перед братиком, в частности, так обнадеживающе понизился, что вспоминать о первосезонном эпике с отвычки хоть и поучительно и полезно – как-никак с этого нижеплинтусного плацдарма Дин стартовал в развитии, забывать об этом не след, - но до чего ж тошно...
О Гордоне. Да, все так. Мы даже и обсуждали сходство его с Дином в перечисленных пунктах. Отчего же эти двое и сошлись было поначалу. А потом оказалось, что это сходство имеет свои жесткие границы, за которые никогда не выйдет. Ибо Дин есть любовь, это сердцевина его сущности, основа его профессионализма и энергия его эволюции. Он, в отличие от Гордона, открытая, развивающаяся система. Тот энергии любви не имеет и развиваться не способен – только деградировать. Как любая замкнутая на себя система. Безжалостность – лишь следствие этой ущербности.
Да, Гордон честно осознает себя, но его вполне устраивает то, что он осознает и чем является. Вот тут его коренное отличие от Дина – и сходство с Джоном, Сэмом и диноидом. Темное удовольствие, добываемое в процессе охоты, особенно на "величайшую в мире дичь", культивация своих "дыр внутри" – при всем различии внешнего отношения к нему (лицемерная сентиментальность Джона, старательные несознанки и блаародные отмазки Сэма, честный цинизм Гордона), все трое склонны к этой наркоте. Дин – единственный, кто, зная всю мощь этого кайфа, боится его до чертиков.
Ну и единственный, кто имеет силу с ним бороться, - благодаря все той же энергии любви, от притока которой наглухо закрыты остальные трое.
Гордона роднит с Сэмом железная казуальная закономерность: неизбежное уподобление тому, что ненавидишь и с чем борешься любыми средствами, и как следствие – оглушительный провал "глобальной сверхцели". Об этом и был главный предупредительный звоночек от него, ни Сэмом, ни зрителями в массе, ессно, не услышанный. При этом еще деталюшка: честняга Гордон, сознавая, что не имеет права жить нечистью, полагает, что вправе напоследок использовать случайно обретенные нечистые гаджеты для все той же сверхцели. Для Сэмме происхождение *силы*, как и ее применение, вообще большой роли не играет, благо, в отмазках и предлогах он всегда был большой дока.
ОтветитьУдалитьДин эдакую "практичность" не воспринимает в упор. Брезглив-с. И труслив, да. -)
Может быть даже, лицемерие динкиной родни в этом пункте частично проистекает из наличия под боком вреднючего моралофага Дина, перед которым желательно было оснащать свои побуждения типа благими намерениями и невыносимыми моральными терзаниями. У Гордона такого сына-брата не было, ему юлить было не перед кем и незачем…
Тут его даже захаркин диноид с абсолютным недоверием к самому себе обскакал. -) При всем почти дословном сходстве мотиваций и МО.
Следующий момент – самодостаточность. Тут Сэмме, ясен пень, из рядов старших товарищей позорно вываливается. Джон и Гордон – одиночки по натуре, им никто не нужен. Дин умеет жить в одиночестве, но страшно им тяготится: его природа требует взаимодействия, самоотдачи, в роли "ведущего" или "ведомого" – все равно, лишь бы осуществлять служение в самом высоком смысле этого слова.
А Сэм, при всей тяге к эдакому суровому мачизму, без нянек, доноров, стаи – не жилец. Хоть и очень не любит это осознавать. Врожденная зависимость у мальчонки. Вечный реципиент.
И при этом – рекордсмен самообмана, конечно.
в “Саймоне” он вдобавок, во-первых, эмпатично и щедро сыплет Дину соль на рану – конечно, едва ли осознанно, ибо диновы страх и боль после первого человекоубийства остались для высокоморалиста непостижимы, и вообще он не думал в таком ракурсе.
Во-вторых, в очередной раз непринужденно проводит черту между собой и братом.
О да. Финал 2.05 омерзителен – эта авансовая истерика по поводу непременного и насильственного превращения меня, хорошего, в плохого, при полном игноре не только деталей, которые "всё", но и того фактика, что недавно на месте Энди был Дин, а на месте Дина – сам Сэм… И ведь как непринужденно он тогда "утешил" брата, сообщив как само собой разумеющееся – "У тебя же не было выбора"! Тут же окрысившись на упоминание кольта, то бишь этого самого динкиного выбора: "Я тут тебе целое "спасибо" ваще-то сказать пытаюсь!", а ты, мол, неверноподданнические намеки на мою неправоту в ответ вбрасываешь, холоп…
Ну очень не в ладах Сэмичка с этим самым выбором. И возмущен его отсутствием для себя, и одновременно втайне рад, что непреодолимые якобы обстоятельства избавляют от необходимости сопротивления, и при этом очень не любит напоминаний, что у других, уникальных и не очень, право выбора тоже есть, и они его даже реализуют, и при этом некоторые – о ужас! – берут ответственность на себя, а не кивают на попутавшего беса, хотя имеют на то все фактические основания…
В начале сезона Сэмме вообще задолбал своей, пардон, эмпатией, с которой назойливо лез к Дину. То страдал, что не успел великодушно простить папу, то требовал "делать то, чего хотел бы отец" (ха! Не знал, на что напрашивался), то учил Дина чтить родительскую память, то ему страшно рядом с Дином, то он скромно торжествовал, разгадав страшную тайну – брату, оказывается, тоже плохо…
Зато и у Динки под тогдашним диким психологическим грузом стали прорываться некие строгие нотки в адрес младшенького – то наорет в 2.02, призвав – кошмар какой – "быть честным перед собой", то в рыло даст, как в 2.03 или 2.14, то вкрадчиво поинтересуется, не следует ли ему заранее "остановить" братишку, раз уж тот так настаивает на своем будущем неизбежном превращении (нежно люблю 2.13), а то и вовсе возьмет два пистолетика наизготовку и сядет напротив – ждать этого самого превращения. И ведь не соглашается уехать, зараза такая недоверчивая, ведь пристрелит как пить дать… -)
ОтветитьУдалитьСвою красноглазку, своего собственного внутреннего искусителя Дин, похоже, издевательски поселил в невозможные в реальности условия: туда, где сияла чистая отцовская жертва, а не навязанный Дину постылый товар за неподъемную цену.
Иначе, наверное, и нельзя было. Дин должен был оценить свой сыновний долг по максимальной шкале, без скидок на папочкино свинство как смягчающее обстоятельство для себя. В противном случае красноглазка учуяла бы фальшь с самого начала, а сам Дин так и маялся бы под еще и этим незаслуженным бременем. И без того его тяга к небытию достигла уже опасного уровня, так что он на какое-то краткое время позволил ей завладеть собой целиком – дабы проверить ее силу и возможность сопротивления. При всех предосторожностях и неусыпном контроле, разумеется.
Первый виртуознейший динкин психологический опыт над собой, демонстрирующий не только отменную теоретическую базу, но и практические навыки охотника на нравственную нечисть. Владение собой = владение своими демонами в буквальном смысле, при всем кажущемся их превосходстве. Провоцирование Азазеля в 1.22 не в счет – ЖГД все же больше папочкин демон, чем собственно динкин, да и ситуация была не Дином спланирована.
Да – Сэм, Эван, зафиксированная наконец "уплоченность" долгов папаше и явственно ощущаемое нарушение ЕП перевесили усталость от этого невозможного, неправильного бытия, хотя и вылечить ее, конечно, не могли, о чем Дин признается в следующем эпизоде. Плюс подозрительная щедрость красноглазки – ну кто такой Дин, чтоб за него целого Джона со сковородки отпускали? Однозначно, засада.
Всегда демонам с Дином трудно было. -)
Мервая сестричка, эпично любящая и не оставляющая в покое живую, вечные прыгалки через скакалку – экая издевка над “генеральной линией шоу”.
-)) Не единственная и не последняя. Но живая сестричка, чтобы защитить любимых, в конце концов вынуждена была присоединиться к мертвой в ее неистребимо детских развлекухах…
А еще эп славен первым – но тоже не последним – явлением пьяненького "экстази боя" и рабочим втыком, полученным от непросыхающего (в фаноне) алкаша Дина. -) Которого, как ни странно, до таких алкогольных соплей ни разу не развозило.
И еще лично мне очень нравится, как Сэмме здесь наламывает динкино прекраснодушное конструирование братишкиного образа. Тот, значит, к высокоморальному страдальцу: ах, бедняжка так убивается из-за чужого неспасенного дядьки!.. А компас ему – да чихал я на дядьку, у меня из-за этого висельника собственная судьбинушка может наперекосяк пойти…
Тоже не впервой, но здесь - особенно отчетливо проговорено.
2.12
ОтветитьУдалитьДин и Рон – свой свояка…
Ага.
Согласна с Крипке: серия – однозначно в числе лучших за пятилетку. Великолепные динамика и саспенс при сохранении всей СПН-специфики. По контрасту с предыдущим, эп – диноцентрик, поэтому даже шифтер (самый условный и невыразительный из всех) после 1.06 воспринимается как "динова" нечисть, а Рональд и Виктор – попросту его ракурсные отражения, между которыми Дин и мечется, ибо именно они определяют повороты сюжета. Пока Сэмме высокомерно отчитывает Рона и тревожно нудит Дину, что-де ситуация выходит из-под контроля и, может, ну его на фиг… -)
Неравнодушный энтузиаст-дилетант и высококлассный скептичный профи, верящий лишь в то, что видит. Оба способны складывать из обрывочных сведений цельные и в общем верные картинки. И действовать, исходя из презумпции опасности для людей – исходящей от человекоида или от воспитанных чудовищным папочкой гангстеров, неважно.
А Дин, затеявший то же и по той же причине, пытается все эти благие намерения разрулить и поймать-таки настоящую нечисть, как бы она ни скакала из кожи в кожу. Концептуально, если подумать.
А блаженная физиономия экстази-боя, повествующего о снизошедшей на него благодати, - точь-в-точь как у нашего Тимошки, давеча нализавшегося спирта, который я случайно капнула на пол, делая маме укол.
Гринписа на тебя нету! Почто над котейкой измываисси? -))
Гм, наши все-таки предпочитают валериану. Хотя Сим и от капли пива не откажется.
А сэмичкина рожа в 5.11, после пилюль дока Фуллера, была примерно столь же выразительна. -)
ТВС, обязательно! Вкусная полочка-то.